Давайте им сделаем плохо: чем обернётся для маркетплейсов закон о платформенной экономике

Маркетплейс — это не торговля

Закон «О платформенной экономике», а точнее, 289-ФЗ «Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации», как он называется правильно, был принят ещё 31 июля 2025 года. Готовили и обсуждали его давно, много в процессе обсуждения сломали копий, ведь нужно было учесть интересы всех — и потребителей, и банков, и офлайн-розницы, и самих маркетплейсов. И даже когда его приняли, дали долгий период подготовки — вступает в силу этот закон только 1 октября.

У маркетплейсов и других платформ — к примеру, агрегаторов такси — есть ещё два месяца на то, чтобы подготовиться к нему, и, кажется, они это успешно делают. Нельзя сказать, что этот закон урегулировал всё — скорее он получился рамочным, его будут дорабатывать в процессе с помощью подзаконных актов, однако, как считают сами маркетплейсы, он вышел достаточно сбалансированным.

Главное, что требовалось определить в законе — это юридическую роль маркетплейса и платформы в целом. Ведь маркетплейс сам по себе не является продавцом, у него другая модель ведения бизнеса, больше похожая на посредничество, а значит, его нельзя приравнивать к торговле и распространять на него её правила. Кроме того, маркетплейс обеспечивает не только посредническую функцию, он уже помогает селлерам выходить на рынки других стран и справляться с местной регуляторикой — а это уже выходит за рамки простого «онлайн-магазина».

— Чем отличаются торговые сети от цифровых платформ? Крупнейшая торговая сеть в стране – это X5 Retail Group («Пятёрочка», «Перекрёсток» и другие бренды. — Прим. ред.). У неё примерно 7,5 тысячи поставщиков. Запомнили эту цифру. У Wildberries больше 1 миллиона продавцов. У крупнейшей торговой сети порядка 100–200 тысяч уникальных наименований товаров во всех магазинах. У Wildberries несколько сот миллионов уникальных наименований товаров. И эти две цифры являются причиной того, как выстраиваются все процессы: процессы коммуникации с продавцами, проверки продавцов, проверки товаров, создания карточек товаров и так далее. Поэтому законодательство, которое существует для торговой деятельности, не может применяться к цифровым платформам, — пояснил на ПМЮФ-2026 директор по стратегическому развитию RWB (Wildberries) Алексей Минаев.

С другой стороны, для потребителя не должно быть разницы, где купить, например, гречку — в офлайн-магазине или на маркетплейсе, качества гречки не должны измениться от способа покупки. Именно для того, чтобы это равенство обеспечить, и понадобился отдельный закон, который выделил маркетплейсы и вообще платформы в особую сферу экономической деятельности, дал ей определение и задал правила работы.

— Есть чётко распределённая, разграниченная ответственность между продавцом и самой платформой. Закон чётко прописывает, где она появляется. И теперь при размещении товара чётко зафиксировано, какие документы, как нужно будет размещать, и, соответственно, предусмотрена ответственность за это. В том случае, если продавец разместит какие-либо не те документы, например, постарается обмануть, это уже будет его ответственность. Если вдруг платформа пропустит карточку, в которой нет документов, это ответственность платформы, — пояснил директор департамента цифрового развития и экономики данных Минэкономразвития РФ Владимир Волошин.

При этом именно по причине того, что маркетплейсами и другими платформами — к примеру, агрегаторами такси или досками объявлений — пользуются миллионы пользователей и такие же миллионы селлеров, которые в подавляющем своём большинстве являются малыми предприятиями или индивидуальными предпринимателями, подход к закону очень аккуратный и неспешный. На подготовку к нему было выделено полтора года, а изменения в Кодекс об административных правонарушениях и вовсе отложены — и не случайно.

Интеграция с проблемами

Дело в том, что закон предусматривает большое количество интеграций платформ с государственными информационными системами, и хотя они занимаются этим уже долгое время и в целом готовы к вступлению в новую эпоху, всё же некоторые проблемы на пути возникают.

— Есть небольшие технические нюансы. Мы, конечно, как и вся отрасль, очень хотим успеть к 1 октября проинтегрироваться. Есть на стороне, в том числе ГИСов, некие технические проблемы. Надо понимать, что это большая работа по интеграции, и наша главная задача — чтобы для наших пользователей существенно не ухудшился процесс. <…> Если добросовестный пользователь, селлер, не смог проверить что-то через ГИС по технической причине, то у платформы не должна наступать ответственность, и мы можем его пустить на площадку. Интеграция нас, конечно, очень сильно беспокоит, — отметил заместитель управляющего директора «Авито» Михаил Рыженков.

При этом нельзя сказать, что до вступления в силу закона «О платформенной экономике» маркетплейсы не подвергались никакому регулированию — это совершенно не так. На них распространялся большой пласт законодательства: это и закон о защите прав потребителей, и закон об информации в части организатора распространения информации, и Гражданский кодекс и, в частности, его норма об информационном посреднике, и антимонопольное законодательство. Поэтому сказать, что маркетплейсы до принятия закона «катались как сыр в масле», нельзя — что бы ни говорили представители офлайн-ретейла.

— Тезис офлайн-торговли звучит следующим образом: нас когда-то перерегулировали, нам где-то сделали больно, неприятно, неправильно — давайте, чтобы так было всем. Ну и он распространяется на то, что в моменте проходит. Например, цифровая платформа. О, кажется, им не сделали так плохо, как нам в своё время. Это несправедливо. Давайте им тоже сделаем плохо, — указал вице-президент по правовым вопросам и взаимодействию с органами государственной власти Ozon Артем Афанасьев.

Поэтому скорее дальнейшая эволюция законодательства будет идти двумя путями: с одной стороны, продолжат уточнять закон «О платформенной экономике», а с другой — возможно, облегчать жизнь обычной офлайн-рознице, если какие-то нормы действительно оказались излишне жёсткими. Ведь даже если утверждать, что торговые центры закрываются лишь из-за того, что не выдерживают конкуренции с маркетплейсами, и это обычный этап эволюции — всё равно этот этап сильно отражается на потребителях.

Супергибкая занятость

Торговые центры когда-то победили рынки, а их, в свою очередь, сейчас побеждают маркетплейсы. Всё меньше становится офлайн-точек, всё больше торговые центры превращаются скорее в места проведения досуга, чем традиционного шопинга. Это была бы обычная эволюция, если бы она не затрагивала большой пласт людей, работающих в офлайн-рознице.

Сегодня, как известно, в России самый низкий процент безработицы за всю историю — он колеблется в районе 2%. Рынок перегрет, но не во всех сегментах, а кое-кто и теряет работу — как, к примеру, продавцы офлайн-розницы. Онлайн мог бы им предложить работу, однако некоторые вопросы онлайн-занятости только-только начинают регулироваться, в том числе с помощью нового закона. Это так называемая платформенная занятость — свежее явление, которое не укладывается в традиционные формы трудовых отношений.

— Мир достаточно быстро и сильно поменялся, и оказывается, что мы из периода, когда люди шли на работу, потому что она давала тебе классную путёвку в санаторий или была какая-то классная ведомственная больница, перешли в формат, когда огромное количество людей не хотят ничего этого, а хотят супергибкий график работы и хотят жить в формате: «Я сегодня проснулся, смотрю, у меня денег нет, я быстро выйду, рядом с домом поработаю, заработаю за день, например, 5 или 10 тысяч условно. И я не хочу приходить к конкретному времени, я не хочу, чтобы меня могли уволить, я не хочу согласовывать свой отпуск и так далее, и так далее, и так далее». Текущее законодательство крайне слабо допускает подобную форму занятости, — констатировал Артем Афанасьев.

Это становится барьером для развития маркетплейсов и других платформ: у них не хватает людей, как и везде по стране, однако когда они открывают новый логистический объект, им сложно найти сотрудников в штат, поскольку люди не хотят связывать себя такими обязательствами. В то же время Трудовой кодекс и трудовая инспекция пытаются «разложить» новую форму трудовых отношений по известным «корзинам» — гражданско-правовой договор, договор об оказании услуг и так далее. А это не получается, поскольку суть подобных отношений иная.

— Недавно мы анализировали, кто является теми исполнителями, которых уже несколько миллионов и которые используют платформы для того, чтобы найти частичную занятость. И это более 20% пенсионеров, ещё достаточно большой процент — это молодые мамы. То есть у молодой мамы есть несколько часов для отдыха, и она благодаря платформе может подобрать эти часы, чтобы как-то подзаработать. Все эти моменты на самом деле не очевидны, но говорят о том, что сама по себе платформенная экономика, её сервисы и возможности распространяются по разным отраслям, и потенциал их ещё точно не раскрыт, — отметил Владимир Волошин.

Например, потенциал в части решения кадровых проблем не раскрыт точно — а ведь платформенная занятость могла бы стать лекарством для многих отраслей, где наблюдается дефицит рабочих рук. Так, во всяком случае, утверждают сами маркетплейсы.

Закон новый, барьеры старые

Маркетплейсам и особенно платформам однозначно ещё есть куда расти — в частности, сейчас идут разговоры о промышленных платформах, которые объединяли бы заводы по всей стране и упрощали их взаимодействие друг с другом. Но у маркетплейсов есть тривиальные проблемы, которые мешают им развиваться. Это и проблемы с определением платформенной занятости, и риски перерегулирования, и, конечно же, невозможность продавать на платформах абсолютно все товары.

Так, к примеру, до сих пор нельзя продавать через Интернет вообще и платформы в частности табак и алкоголь. Причина, как утверждается, в том, что при онлайн-продаже невозможно проследить, кто покупает этот товар. Однако маркетплейсы считают, что на самом деле всё уже давно прослеживается.

— Цифровые платформы не могут продавать большое количество товаров. Например, алкоголь или табак. Им запрещено продавать все эти товары. Почему так? Потому что казалось, что они не могут понимать, кому они доставляют товары. А на самом деле там полная прослеживаемость, и история абсолютно всей сделки, и контроль за оборотом подобных товаров существенно выше, — указал Артем Афанасьев.

Заметим, что против продажи алкоголя и табака на маркетплейсах выступают не только правоохранительные органы, но и Минздрав — он положил большое количество сил на то, чтобы снизить потребление алкоголя и табака у россиян, и небезосновательно считает, что доступность покупки на маркетплейсах обречёт на провал все его усилия.

В остальном же нельзя сказать, что у маркетплейсов и платформ вместе с новым законом появляются новые барьеры для развития — они сами отмечают, что закон вобрал в себя лучшие существующие практики и пока избежал опасности перерегулирования отрасли, как это случилось в некоторых странах. Законодатель не пошёл на поводу ни у кого — ни у офлайн-розницы, ни у банков, ни у маркетплейсов, он задал понятные правила, которые позволят платформам дальше развиваться, а другим отраслям — подтягиваться за ними.

— Нельзя брать и ограничивать. Оптимальная модель ещё не найдена, и нужно давать возможность всем искать эту модель — и традиционным сетям, и посредническим платформам, маркетплейсам, и банкам. У всех есть своя экспертиза, свои очень сильные стороны. Уровень доверия, например, к банкам значительно выше, чем ко многим другим представителям электронной коммерции. Если есть возможность давать дополнительный сервис <…> — то здесь вопрос, как он предоставляется. Если это приводит к монополизации, к тем или иным злоупотреблениям, это одна ситуация. Если это приводит к тому, что мы получаем дополнительные сервисы и побеждает в итоге победитель, тогда почему нет? — задался вопросом Владимир Волошин.

Будем надеяться, что от нового закона потребитель действительно выиграет и маркетплейсы и платформы не будут его использовать, чтобы поднять тарифы для селлеров, а с ними и цены для пользователей. Впрочем, учитывая длительный период подготовки, можно предположить, что все издержки от перехода на новые правила и интеграцию с государственными системами уже в цены заложены. Тогда для потребителя вступление в силу закона пройдёт «бесшовно» — и это будет лучшим свидетельством того, как грамотно умеет работать наша законодательная машина.