Честные, но несчастные. Чем может обернуться предложение «быстренько забанкротиться»
О возможности банкротства физических лиц наслышаны многие россияне. Когда этот институт только появился в 2015-м году, к нему относились с крайней настороженностью и недоверием. Спустя 10 лет суды признали банкротами 568 тыс. россиян, а за 5 месяцев 2026-го — 230 тыс. человек, или на 8% больше, чем за аналогичный период прошлого года. Всего с 2015 года статус финансово несостоятельных получили свыше 2 млн «физиков» и ИП.
Сам институт банкротства продолжает трансформироваться. Между тем, на фоне актуальных экономических реалий, часто по просьбам кредиторов, суды стали отказывать в освобождении от долгов. А в саму сферу последние несколько лет хлынули так называемые «расдолжнители» или финансовые советники, которые за деньги, и немалые, предлагают «быстро порешать все проблемы и начать жизнь с чистого листа». Рынок услуг таких «специалистов» оценивается в сотни миллиардов рублей, а куда в итоге уходят эти деньги, никто толком не знает.
Одно из лучших законодательств
Банкротных дел, рассматриваемых в судах и во внесудебном порядке, с каждым годом становится всё больше. В 2026 году прирост всё-таки сбавил обороты с двухзначных цифр в процентах. Сейчас это 8%, если сравнивать 5 месяцев этого года с аналогичным периодом 2025 (14%), такие данные привёл на Петербургском международном юридическом форуме руководитель проекта «Федресурс» Алексей Юхнин.
Эксперт особо остановился на том, что в 2026-м россиянам и отказывать в освобождении от долгов стали чаще. За весь 2025 год вынесено 4,9 тыс. отказов, а за первые 5 месяцев этого года — уже 4,2 тысячи. И если сравнивать аналогичные периоды год к году, прирост несписаний составил 177%. Это связано не с изменением законодательства, а с эволюцией судейского восприятия и ужесточением подходов кредиторов, полагает Алексей Юхнин.
С 2015 года законодательство в этой сфере корректировалось 23 раза, указал старший управляющий директор, начальник управления принудительного взыскания и банкротства ПАО «Сбербанк» Евгений Акимов. Да и Верховный суд постоянно вносит свою лепту в трактовки. В итоге в России сейчас одно из самых лучших в мире законодательств для физических лиц, считает Евгений Акимов.
Так, реализованы две принципиальные концепции: fresh start (базовое освобождение от обязательств) и NINA, LILA (это и есть внесудебное банкротство). Теперь осталось поработать над третьим мировым вариантом «сan pay, should pay» («можешь платить, должен платить»).
Есть над чем работать?
В банковских структурах считают, что 30—40% банкротств в России обладают признаками недобросовестности. Это сокрытие доходов через увольнение (часто только на время процедуры), просьба к работодателю о срезании зарплаты (по аналогичной схеме), вывод имущества, создание фиктивной задолженности и так далее.
— Мы считаем, что те, кто к этому прибегал, могли бы нормально платить по долгам и банкротство было бы им не нужно. В этом и заключается принцип «сan pay, should pay», — пояснил Евгений Акимов.
По его мнению, к «нехорошим» действиям россиян подталкивают «раздолжнители». Это даже не юристы, а, скорее, недобросовестные «продажники» и маркетологи, «которые увидели огромный рынок и потенциал, и начали людей в это фактически загонять».
От себя отметим, что здесь напрашивается аналогия с потребительским «терроризмом» в строительстве, когда легионы подобных «специалистов», навязчиво рекламировали себя в соцсетях и предлагали выбивать неустойки у застройщиков по любому поводу.
Для «раздолжнителей» хорошо было бы создать специальный реестр, да и в принципе определиться с понятием «долговой консультант», как это сделано во многих странах, полагает Евгений Акимов.
Лекарство от финансовой болезни
Указал Евгений Акимов и на прямую связь в росте количества отказов в списании долгов и таких должников, которые «могут, но не хотят».
— Сбербанк обсуждают в разных чатах посредников, мол, что же вы такое делаете, вы раньше не обращались с такими заявлениями, а теперь не освобождаете. Россияне-то за другим в эту процедуру банкротства пришли. И этот тренд по выявлению недобросовестных, безусловно, продолжится. Эта цифра и в этом году, и в последующие годы, будет намного больше, — пригрозил он.
Как подчеркнул представитель финансовой организации, банкротство — это всё-таки «сильнодействующее лекарство от финансовой болезни». Им надо пользоваться крайне осторожно и только по необходимости при определённых показаниях.
— Более того, некоторые должники получают и более страшную болезнь. Теперь это уже и уголовные дела. И в этом году более 20 дел в отношении недобросовестных должников уже возбуждено, чего раньше не было. Почему? Потому что это всё теперь фиксируется. Второй момент: уже возбуждаются дела и в отношении этих посредников. Я точно знаю, что в Удмуртии есть одно такое дело, — ещё больше припугнул Евгений Акимов.
Он перечислил и другие предполагаемые меры устрашения в отношении потенциальных банкротов: необходимость обязательного трудоустройства после процедуры или хотя бы постановки на учёт в службу занятости, расширение запретов на занятие должностей в финансовой и управленческой сфере.
— Если человек не может справиться со своим бюджетом, его правильно выстроить, то как он может чем-то руководить или управлять? — пожал плечами Евгений Акимов.
Отметим, что сейчас должник, находящийся в процедуре банкротства, должен в плане собственных финансов согласовывать свои действия с арбитражным управляющим.
Настаивает Евгений Акимов и на появлении в законодательстве нормы об обязательной явке физлица в суд, а также прохождении консультации со своим банком.
Богатый, но хитрый
В других странах, например, в Германии должников тоже обязывают хотя бы стремиться трудоустроиться, подтвердил заведующий кафедрой предпринимательского и корпоративного права Российского государственного университета правосудия имени В. М. Лебедева Александр Кирпичев. Более того, в этой стране долги в любом случае придется платить как минимум три года.
— Когда американцы сформулировали доктрину «fresh start», у них была ещё красивая фраза «честный, но несчастный». Вот и критерий. А когда должник хочет схитрить, то ему ни один судья в мировой практике не пойдёт навстречу. Предложение с явкой в суд очень правильное по сути. Судье, как бы он занят ни был, всегда интересно и важно выяснить, что случилось на самом деле. А наши граждане считают: раз у меня есть адвокат, то зачем идти в суд? Ты хотя бы покажись и убеди всех, что живой человек, а не фикция какая-то, — поясняет Александр Кирпичев.
Сейчас нормы об обязательной явке в суд нет. Но всё чаще судьи принимают решение о вызове на разбирательство потенциального банкрота. И как только такое случается, заявление во многих случаях «чудесным образом» отзывается.
— Есть косвенные признаки, есть прямые признаки: на контакте должник или нет, скрывает документы или предоставляет, выходит ли он инициативно на связь или ты вынужден за ним бегать, сколько времени прошло с момента возникновения долгов, какие меры он предпринимал, какие способы рассчитаться с долгом пробовал, — перечисляет критерии возможной недобросовестности заявителя президент Союза Арбитражных управляющих «Национальный центр реструктуризации и банкротства» Валерия Герасименко.
В этой организации за 2025 год было порядка 8 тыс. утверждений арбитражных управляющих в делах о банкротстве. И менее 5% из этого числа это юрлица, а 95% — граждане.
С таким объёмом ни обращать внимание на эту проблему просто невозможно.
— Понятно, что в какой-то момент рост банкротств стал подогреваться недобросовестными юристами. То есть изначально лекарство было создано для лечения больных, а в итоге ни для лечения, ни для больных оно не используется. Когда ты попадаешь в сложную психологическую ситуацию, а тебе кто-то говорит: «Да не надо переживать, расслабься. Сейчас мы тебя быстренько забанкротим, всё спишем», то звучит это привлекательно. Ходила известная картинка-мем «Обанкротим Любочку», а рядом с ней, несчастной, сидел довольный юрист. Но система сама начала с этим бороться. Это как раз и следует из увеличения отказов по списанию долгов, — соглашается она.
Президент Ассоциации профессиональных коллекторских агентств Андрей Чумаков оценивает рынок услуг «расдолжнителей» в сотни миллиардов рублей.
— Куда уходят все эти деньги? Не берусь сказать конкретно, но все понимают, что, в том числе, в недружественные страны. Эти люди экономику страны подрывают. Вторая угроза — это формирование паттернов неправопослушного поведения, в первую очередь, у молодёжи, — отмечает Андрей Чумаков.
По его словам, это очень тревожные звонки в сочетании с менталитетом зумеров. По статистике «Федресурса» , за последние 2 года процент россиян-банкротов в возрасте до 25 лет увеличился в разы. В 2021году их было 1,5%, в 2024-м — 9%, а по итогам 2025-го — 14%. Многие связывают это с отсутствием дорогого имущества и ипотеки, якобы молодёжи проще пройти процедуру банкротства.
— Но я думаю, что надо говорить о финансовом нигилизме. Среди банкротов много жертв букмекеров и лудоманов, — указывает Андрей Чумаков.
Сначала статья?
Опрошенные 78.ru эксперты единодушно отмечают: понятия «недобросовестный банкрот» в российском законодательстве нет. Но зато есть статья №10 Гражданского кодекса, где содержатся формулировки о злоупотреблении правом. Под него попадает и намерение осознанно причинить вред кредиторам. Последние вправе требовать возмещение убытков.
Кроме того, при рассмотрении судами дел о банкротстве применяются постановление Пленума Верховного суда РФ от 13 октября 2015 № 45 и его же определение № 305-ЭС18-2642 от 24 апреля 2019 года, указывает заведующий кафедрой гражданского и трудового права Президентской академии в Петербурге, главный редактор журнала «Теоретическая и прикладная юриспруденция» Николай Разуваев. В этих документах как раз и перечисляются такие признаки, как вывод активов, фиктивная задолженность, сокрытие важной информации и документов и так далее. Другое дело, что такие бумаги не являются источниками права и не имеют нормативной силы.
Юрист корпоративной и арбитражной практики АБ «Качкин и Партнеры» Артём Рудой обращает внимание на то, что есть разграничение правового статуса добросовестного должника и такого, кто им не является. Так, закон о банкротстве предусматривает основания для отказов в освобождении от задолженности, о которых говорилось выше.
— Во-вторых, закон устанавливает самостоятельную административную и уголовную ответственность за фиктивное и преднамеренное банкротство. Установление этих обстоятельств также служит основанием для отказа в освобождении от обязательств по итогам процедуры личного банкротства, — разъясняет Артём Рудой.
Второй вариант ответственности с крупными штрафами и/или наказанием вплоть до лишения свободы за фиктивное и преднамеренное банкротство предусмотрен в статьях 196 и 197 УК РФ. Ущерб здесь должен быть от 3,5 млн руб. Теоретически о такой схеме и мог рассуждать Евгений Акимов, не исключают собеседники.
— Поэтому вопрос состоит не в том, чтобы вводить новое понятие «недобросовестного банкрота», а в том, насколько эффективно уже существующие механизмы позволяют выявлять злоупотребления и отказывать в освобождении от долгов. На наш взгляд, механизмы работают достаточно эффективно, если кредиторы проявляют должную активность, — констатирует Артем Рудой.
Финансовый консультант Александр Бида полагает, что со временем таких дел будет больше. Услуги по сопровождению личных банкротств сейчас обходятся в сумму от 100 тыс. рублей до бесконечности.
Заставят ли банкротов трудиться?
Предложения об обязательном трудоустройстве после процедуры банкротства для должника экспертов, мягко говоря, удивляют. В России действует основополагающий конституционный принцип, по которому принудительный труд запрещён. Исключение делается для заключённых по приговору суда. Кроме того, о принудительном труде речь может пойти при военном положении, исполнении военной службы и в чрезвычайных ситуациях, поясняет декан факультета дополнительного профессионального образования Президентской академии в Петербурге Наталья Горбатова. Для введения такой меры в случае банкротства потребуется разработка новых правовых норм
— Само понятие «принудительный» ассоциируется с наказанием и применением силовых рычагов. А процедура банкротства в России вводилась, чтобы поддержать граждан, попавших в финансовый кризис. Возможно, необходимо найти какие-то иные определения предполагаемой идее и закрепить их в законодательстве, — рассуждает Наталья Горбатова.
Артём Рудой согласен: модель, при которой недобросовестного банкрота обязывают трудоустроиться, например, в целях восстановления его платёжеспособности, недопустима с точки зрения конституционного запрета и умаления достоинства личности.
— В отличие от принудительных работ как уголовного наказания, где человек несёт личную ответственность перед государством, неисправный должник отвечает перед кредиторами лишь своим имуществом. Ограничение его личных (то есть неимущественных) прав и свобод в этих целях не допускается, — поясняет он.
При этом Артём Рудой напоминает, что определенный элемент личной ответственности должника в действующем законодательстве всё же есть: например, ему может быть запрещён выезд за пределы территории РФ, хоть этот запрет и обосновывается не как ответственность перед кредиторами, а как мера обеспечения исполнения решения суда о взыскании долга.
