«Плакала всю дорогу»: чем поплатилась актриса Елена Соловей за побег в «сытую Америку»?

Мечтала стать актрисой, но провалила экзамены

Родители Елены Соловей познакомились в конце войны в Германии: отец служил политработником в советском гарнизоне, мать была медсестрой. Там, в небольшом немецком городке Нойштрелиц, в феврале 1947 года и родилась Лена. Через три года семья вернулась на родину и осела в Красноярске, который актриса до сих пор вспоминает с теплотой.

— В Красноярске у меня была совершенно потрясающая школа, в которой был свой духовой оркестр, роскошный хор, мы даже ставили детские оперы и оперетты, — рассказывала она.​

В 1959 году отца демобилизовали и семья переехала в Москву. Елена к тому времени уже твёрдо знала, чего хочет. Окончив школу в 1964-м, она пошла штурмовать Школу-студию МХАТ — и дошла до третьего тура, но... неожиданно провалилась.

— Я прошла три тура, но не поступила. И поняла, что должно было случиться именно так. Здесь я не нужна, — вспоминала Соловей.

Год она работала, копила силы, и в 1965-м легко поступила во ВГИК, на курс Бориса Бабочкина, легендарного исполнителя роли Чапаева.​

Бабочкин стал для неё не просто педагогом, а настоящим отцом в искусстве.

— Он пестовал нас всегда, не выпускал ни на секунду из своего поля внимания, не пропускал ни одного занятия. Когда болел — репетировали у него дома, — говорила актриса.

Дипломный спектакль курса — «Стеклянный зверинец», где Соловей сыграла Аманду Вингфилд — имел огромный успех. Именно тогда, по её собственным словам, впервые возникло ощущение: «Да, я — артистка».

Сниматься в кино она начала ещё студенткой. Первую узнаваемость принесли роли в фильмах «Цветы запоздалые» и «Король-олень» — зрители запомнили хрупкую актрису с удивительной, «нездешней» манерой существования на экране. Многим казалось, что Елена прибыла прямиком из прошлого.

Рыдала, увидев себя на экране: как снимали «Рабу любви»

Изначально звездой «Рабы любви» должна была стать совсем другая актриса. Идея фильма родилась у поэта и сценариста Геннадия Шпаликова: он заметил, что его жена, актриса Инна Гулая, чем-то неуловимо похожа на звезду немого кино Веру Холодную, и загорелся идеей написать сценарий. Однако к тому времени Шпаликов уже попал в немилость к властям, остался без работы, начал пить, семья распалась. Незаконченный сценарий подхватил Андрей Кончаловский и дописал его вместе с Фридрихом Горенштейном. Снимать фильм с рабочим названием «Нечаянные радости» доверили молодому режиссёру Рустаму Хамдамову.

Именно Хамдамов первым разглядел в Елене Соловей идеальную героиню: по его словам, она и внешне, и по манере существования словно была родом из Серебряного века, из той самой эпохи немого кино. Актриса энтузиазма Хамдамова не разделяла, но приступила к съёмкам.

С самого начала работа шла сложно: режиссёр работал так, будто сценарий был для него лишь отправной точкой: бросался от мелодрамы к детективу, от детектива — к мистике. Когда цензоры увидели отснятый материал, они пришли в ужас и потребовали всё переделать. Хамдамов в сердцах бросил съёмки и уехал в Ташкент. Студия оказалась в патовой ситуации: деньги потрачены, фильм не закончен, режиссёр исчез.

«Донашивать» чужую картину в кинематографической среде считается дурным тоном, поэтому режиссёры один за другим отказывались от работы над фильмом. Неизвестно, увидели бы мы «Рабу любви», если бы Андрей Кончаловский не предложил взяться за это дело своему брату Никите Михалкову. Того, правда, идея «доделывать» чужое тоже не прельщала, тем более что он к тому моменту уже выпустил успешный «Свой среди чужих, чужой среди своих». Однако из уважения к памяти Шпаликова, давшего ему когда-то путёвку в кино, а также из какого-то азарта всё же согласился.

Однако условия Михалков выдвинул жёсткие:

— Я не буду ничего заканчивать — это другой стиль, это Хамдамов. Если хотите — попробую снять совершенно другую картину на близкую тему на оставшиеся деньги.

Практически все актёры, возмущённые решением Михалкова, устроили демарш и из солидарности с Хамдамовым вышли из проекта. Все, кроме Елены Соловей. Впрочем, и её путь с новым режиссёром оказался совсем не простым: Михалков отказался автоматически утверждать её на роль и потребовал пройти пробы заново, на общих основаниях.

— Никита Сергеевич взял меня в ленту не сразу, — вспоминала актриса. — Он отказался утверждать меня на главную роль, пока я повторно не пройду пробы.

Когда же она их прошла, выяснилось, что её новая героиня Ольга Вознесенская к Вере Холодной уже никакого отношения не имеет. Это стало для актрисы серьёзным ударом, но работу она всё же продолжила.

Настоящий кризис разразился, когда Соловей впервые увидела отснятый материал.

— Когда я первый раз увидела фрагменты «Рабы любви», я была в полном отчаянии. Плакала, рыдала, отказывалась дальше сниматься, потому что совершенно не восприняла ту женщину, которая предстала передо мной на экране, — признавалась она.

Михалков был в панике и с трудом уговорил актрису продолжить работу. Да она и сама понимала, что деваться уже просто некуда.

Переживания оказались напрасными: «Раба любви» принесла актрисе славу и в СССР, и за рубежом: это был первый фильм Михалкова, отмеченный на международных фестивалях. А самое интересное, что несмотря на все конфликты, сам процесс съёмок Соловей впоследствии неизменно вспоминала с нежностью — за лёгкость, быстроту и удивительно тёплую атмосферу на площадке. Ну а роль Ольги Вознесенской, из-за которой она так безутешно рыдала, в итоге стала её визитной карточкой на всю жизнь.

«Никита очень любил своих актёров»

После «Рабы любви» творческий союз Соловей и Михалкова не просто продолжился, но и получил новое дыхание. Режиссёр снял актрису ещё в двух своих картинах: «Неоконченная пьеса для механического пианино» (1977) и «Несколько дней из жизни И. И. Обломова» (1979). Именно эта трилогия сделала Елену Соловей лицом михалковского кино и подарила ей репутацию «музы» режиссёра. Впрочем, сама она пару раз признавалась, что эта роль всегда её несколько ограничивала и была как бы «немного тесна».

Особенно интересна история съёмок «Неоконченной пьесы»: Михалков изначально писал роль Софьи именно под Соловей, но к моменту начала съёмок она только родила дочь и наотрез отказалась надолго уезжать из дома. Режиссёр, а не желая ждать, взял другую актрису, и казалось, вопрос закрыт. Однако в разгар съёмок Михалков понял, что ему нужна только Елена, и срочно отправил ассистента с категоричным указанием: без Соловей не возвращаться. Актриса согласилась, но приехала на площадку в полном составе — вместе с мужем, грудной дочерью и всем необходимым скарбом. Михалков получил свою Соловей, а Соловей получила одну из лучших своих ролей.

Сама актриса не раз говорила о работе с Михалковым с восхищением:

— Благодарна Никите Сергеевичу Михалкову, который подарил мне опыт жизни с такими потрясающими партнерами. Актёрская профессия очень тяжёлая, в чём-то бесстыдная. Она разлагает тебя, вынимает всё, что у тебя есть, выставляет напоказ всё хорошее и плохое. И кому ты можешь всё рассказать, как не человеку, в чьей любви к себе ты не сомневаешься? Перед кем можешь, не боясь, обнажить самое нутро? Никита Сергеевич это очень тонко чувствовал и любил нас всех.

Пресса и зрители быстро приклеили к Соловей ярлык «музы Михалкова», хотя кроме трёх совместных с Никитой Сергеевичем фильмами были ещё десятки ролей у разных режиссёров, причём Соловей пробовала себя в совершенно разных жанрах. Хотя каждый раз новые предложения она воспринимала со скепсисом.

— Все роли, все до одной, которые мне предлагали режиссёры, мне сначала не нравились. Впрочем, может быть, лучше сказать по-другому: всем этим ролям я сначала сопротивлялась, как могла, - признавалась позже звезда.

Сопротивлялась всем своим ролям

В 70–80-е годы Елена Соловей была одной из самых востребованных актрис советского кино, стабильно снимаясь минимум в двух картинах в год. Её приглашали везде: в драмы, мелодрамы, экранизации классики, комедии. «Вам и не снилось», «Ищите женщину», «Блондинка за углом», «Одинокая женщина желает познакомиться», «Егор Булычов и другие», «Жизнь Клима Самгина», «Клуб самоубийц, или Приключения титулованной особы» - список можно продолжать долго, и за каждой из этих работ — разные образы, разные характеры и эпохи.

При этом Соловей никогда не шла по головам ради ролей, не интриговала, не добивалась своего любой ценой. Она просто существовала в профессии так органично, что советское кино само находило для неё роли. А сама она скромно объясняла свою востребованность простым совпадением:

— Я очень счастливый человек. Как говорят, нужно оказаться в нужное время в нужном месте. И то было моё время и моё место.

Диагноз мужа изменил всё

Со своим мужем Соловей познакомилась в 1971 году на съёмках фильма «Драма из старинной жизни». Елена играла крепостную актрису Любу, которой не суждено было обрести личное счастье. Жизнь, впрочем, распорядилась иначе.

Художник-постановщик Юрий Пугач поначалу не слишком бросался в глаза на площадке, однако романтика белых ленинградских ночей и сама атмосфера фильма о любви сделали своё дело, несмотря на то, что оба были совершенно разными.

— Она мягкая, какая-то неземная, очень трогательная. Он — энергичный, быстрый, сильный и решительный. Это был тот классический случай, когда притягиваются противоположности, — писали о них позже.

После окончания съёмок Юрий сделал предложение, и Елена приняла его не задумываясь. Цена вопроса была немаленькой, ведь во МХАТе для неё уже готовили роль в «Чайке». Но она отказалась и переехала к мужу в Ленинград, в самую обычную комнату в коммуналке. Соловей сделала выбор, который потом будет повторять снова и снова: на первом месте — семья и любовь, а карьера — дело второстепенное.

В 1972 году у пары родилась дочь Ирина, в 1976-м — сын Павел. Роль жены и матери для Соловей никогда не была жертвой или подвигом, это было просто её естественным состоянием.

— Я никому ничего не посвятила, это просто мой мир. И в принципе я могла бы быть счастлива в нём, даже не став актрисой, — уверена она.

Соловей без малейшего сожаления отказывалась от ролей, которые мешали семейной жизни. Так, например, она отказалась от роли Миледи в «Трёх мушкетёрах», несмотря на то что Юнгвальд-Хилькевич уже утвердил её и не видел никого в этом образе кроме Елены.

А потом пришла беда: Юрий тяжело заболел. Врачи заговорили о необходимости пересадки почки. Елена не стала устраивать шум на весь мир и просить о помощи высокопоставленных друзей, а просто молча искала донора по всему миру. Она даже была готова отдать собственную почку, но муж отказался. Советская медицина помочь не могла, и тогда встал вопрос, который разделил жизнь Соловей на «до» и «после»: уехать — или остаться и смотреть, как угасает самый близкий человек.

Август 1991-го и отъезд навсегда

29 августа 1991 года. Москва приходила в себя после августовского путча, который закончился всего десять дней назад. Судьба страны висела на волоске: никто не понимал, что будет дальше. Именно в этот день Елена Соловей вместе с мужем, дочерью Ириной и сыном Павлом поднялась на борт самолёта, летящего в Нью-Йорк.

Главной причиной отъезда была болезнь Юрия — за рубежом был шанс сделать операцию, которую не могли сделать в СССР. Но была и другая причина, о которой Соловей говорила прямо и за которую позже многие назвали предательницей родины:

— Решение уехать было жизненно важным для моей семьи и детей. Я для себя решила, что всё, кончилась моя карьера, что я должна заботиться о семье, доме.

Нестабильность в стране, отсутствие уверенности в завтрашнем дне, страх за детей — всё это сложилось в одно неотвратимое решение.

Коллеги по цеху шептались: мол, сбежала, избалованная звезда не выдержала трудностей, сбежала в сытую Америку. А сама актриса всю дорогу проплакала:

— Я понимала: счастливый этап моей жизни как актрисы, где были успех, аплодисменты, признание поклонников, закончился с переездом в Америку. Я теперь просто мать семейства, которая должна заниматься своими делами.

В Нью-Йорке их встретила сестра Юрия, давно жившая в США, а благодаря Фонду помощи эмигрантам семья смогла арендовать небольшой домик. Муж устроился дизайнером в ювелирную компанию, а Елена Соловей — народная артистка РСФСР, звезда десятков фильмов, муза Михалкова — стала домохозяйкой.

Новая жизнь: студия, радио и «Сопрано»

Однако надо знать актрису: без дела Соловей сидеть совершенно не умела. Освоившись в Америке, она нашла себе занятие, которое оказалось — неожиданно для неё самой — по-настоящему важным: начала преподавать актёрское мастерство и вести программы на русском радио. А затем открыла собственную детскую студию неподалёку от Нью-Джерси — для детей русских эмигрантов, которых родители хотели воспитывать в духе русской культуры.

— Мы занимаемся с ними не только языком, но и театром, музыкой, живописью и танцами. Многие родители, выходцы из России, хотят, чтобы их дети говорили по-русски, чтобы они «оставались в своей культуре», и наша школа им очень в этом помогает, — рассказывала Соловей.

Роль в «Клане Сопрано»: ошибка или удача?

Большое кино напоминало о себе редко, но довольно метко. В начале 2000-х американские продюсеры позвали Соловей на эпизодическую роль в «Клан Сопрано» — она должна была сыграть русскую сестру одного из главных героев. При этом продюсеры прямолинейно заявили, что их героиня должна выглядеть «внушительно». Соловей не обиделась, а после съёмок призналась, что была в полном восторге.

— Это были всего три маленьких эпизода, но, клянусь вам, я была счастлива. Блуждала по павильонам, таким же огромным, как у нас на «Ленфильме», и мне казалось, что я попала в свой аквариум. Я просто дышала этим воздухом.

Правда, некоторые сомнения в ней эта роль всё же посеяла.

— Сейчас думаю: зачем я снялась в этом сериале, зачем разрушила в глазах зрителей свой образ? - размышляла артистка.

Затем было ещё несколько небольших работ: «Хозяева ночи» Джеймса Грэя (2007) и «Затерянный город Z» (2016), в последнем она снималась рядом с такими звёздами как Чарли Ханнэм, Том Холланд и Роберт Паттинсон.

Горькие утраты

Америка дала Соловей многое, но много и забрала — тоже многое. Первой большой утратой стала смерть матери, которую актриса так и не успела забрать к себе. Она уже готовила документы и договаривалась о переезде, но не успела:

— Буквально за несколько дней до того, как она должна была приехать, она умерла. Она умерла оттого, что не хватило нормального человеческого внимания и доброты от тогда ещё советской медицины, — рассказывала актриса.

Чувство вины не отпускало Елену долго:

— Я корила себя, что не смогла вывезти её раньше.

На фоне этой потери судьба отца выглядит почти утешением. Он переехал к дочери и прожил в Америке до 86 лет, причём быстро освоился в чужой стране, завёл массу приятелей.

Самый тяжёлый удар пришёл 8 июня 2019 года. Юрий Пугач, ради здоровья которого семья и решилась бросить всё и начать новую жизнь за океаном, умер. После пересадки почки он прожил ещё долгие годы, и казалось, что худшее позади.

— Юра был не очень здоров. Почку ему пересадили. Всё было хорошо, и вдруг 8 июня в час дня он умер, — рассказывал близкий друг семьи, кинохудожник Михаил Суздалов.

Для Елены эта потеря стала страшным ударом, ведь их брак называли идеальным — почти полвека прожили рядом, прошли через болезни, эмиграцию, бытовые трудности. А после смерти Юрия Соловей внезапно осталась одна: ей пришлось заново учиться жить, теперь уже одной.

«Я привыкла к Америке»: как живёт сегодня Елена Соловей и что она говорит о России

Актриса живёт в США уже более тридцати лет, однако всё равно говорит «мы» о русских и «они» об американцах. Соловей никогда не притворялась, что эмиграция сделала её другим человеком. «Я вписываюсь в этот мир жизни Америки как русская актриса», — говорила она.

Дети выросли где-то посередине между двумя мирами: дочь Ирина уехала в Лейпциг, занимается микробиологией, растит троих детей, сын Павел живёт в Нью-Йорке, тоже микробиолог, воспитывает сына Ваню.

— Мои дети — скорее русские американцы. Образование они получили здесь, но их детство прошло в СССР. Паше было 14, когда мы уехали, а Ире — 19, — объясняла Соловей.

А вот внуки актрисы — уже американцы, хотя все прекрасно говорят по-русски, а внучка Софья уже читает русские сказки своему маленькому сыну Леопольду.

Связи с Россией Елена Яковлевна не порвала: на своё 74-летие актриса приехала в Москву и даже появилась в шоу Андрея Малахова, где встретилась с Еленой Прокловой и Еленой Камбуровой. Артистку особенно удивляло, что спустя столько лет её узнавали на улице, здоровались.

— Мне казалось, что я совершенно неузнаваема, — изумлялась она.

Но возвращаться насовсем актриса всё же не собирается.

— Мне трудно даже думать о том, чтобы вернуться. Я уже не молодой человек, совершать какие-то поступки мне становится всё сложнее. И потом, я привыкла к Америке, а мой Ленинград остался лишь в воспоминаниях...